Гидо родился в Перу, жил да жил, работал компьютерным инженером, как вдруг… раз, и уже студент почфака МГУ, ездит в Чашниково, копается в русской почве, живет в ДАСе. Как же так вышло?

Казалось бы, IT-сфера сейчас как никогда востребованна. Что же может заставить уйти из программирования в почву? «Природа!» – по опыту скажет перуанец Гидо. Занимаясь компьютерной инженерией, он чувствовал себя запертым в четырёх стенах кабинета, и тогда у него появилось спасительное хобби – почвоведение. Но хобби оно оставалось до поры до времени, пока Гидо не облетел полсвета и не выучился на профессионального почвоведа.

В России Гидо сперва два года учился на подготовительном факультете, постигая новый язык, а потом уже поступил на факультет почвоведения. Русский – единственное, что во время учебы вызывало у него колоссальные трудности. Был момент, когда из-за них он даже хотел всё бросить, но не отчаялся и освоил профессию мечты. Теперь Гидо работает преподавателем в университете «Universidad Continental» в Перу.

Почему перуанец приехал в Россию, отучился на почвоведа, а стал агрономом, мечтает создать зоналку у себя на Родине и, имея за плечами опыт учебы в 4 университетах разных стран мира, ставит МГУ на первое место – далее в интервью.

— Гидо, почему именно Россия и почему именно факультет почвоведения?
Я решил поехать именно в Россию, потому что здесь меня привлекают климат и природа. Это может быть странно, но у нас в Перу каждый день солнце, а мне оно не очень нравится – это первая причина. Потом, большая территория. Именно факультет почвоведения, потому что, когда я приехал сюда впервые, мне так понравилась природа, что я почти сразу забыл про информатику и компьютеры.

— Вы знали русский язык до начала учебы?
Когда я приехал в Россию, знал только «да», «нет», «пожалуйста», «нельзя» и «почему». Больше ничего не знал, поэтому сначала два года учился на подготовительном факультете для иностранцев: первый год говорил только на английском, а потом, когда переехал в ДАС, научился свободно изъясняться на русском. К счастью, на почфаке у меня были хорошие преподаватели, которые проявляли терпение, понимая, что до этого я вообще не знал русский.

— Как вы поняли, что изучение почвы — ваше призвание?
Есть такая поговорка на испанском «como pez en el agua» – «как рыба в воде». Именно так я себя чувствую. Впервые приехав в Россию, я словно оказался дома. Меня впечатлила природа, когда мы были на первой практике в Чашниково. И тогда я точно понял, что почва – это моё дело.

— Когда вы вернулись на Родину, узнали, что в Перу нет профессии почвоведа, которой вы несколько лет обучались в Москве. Как вы к этому отнеслись?
Действительно, когда я хотел устроиться работать в университет и собирал все документы для этого, оказалось, что здесь не существует моей профессии. Я подумал: «А теперь что?» И, конечно, испугался, начал искать что-то близкое к почвоведению. Мне повезло, что в Перу была программа, на 70-80% похожая на агрономию. Поэтому по диплому в Перу я агроном.

— Почему же все-таки в Перу нет профессии почвоведа, ведь это настолько природно богатый край? Чего только стоят тропические леса Амазонии!
В основном люди объясняют это тем, что почва – это что-то вечное, думают, что с ней никогда не будет проблем. Мы очень мало знаем о типах почвы в Перу, у нас даже нет специальной карты, как в России: этим никто не интересуется. Но у меня есть цель, даже мечта, составить почвенную карту своей родины. Когда недавно в Перу сделали мониторинг, оказалось, что мы теряем почву, и тогда государство наконец-то создало программу, ориентированную именно на развитие почвоведения. Я бы хотел, чтобы такое обучение, как в России, было и здесь, потому что это помогло бы остановить серьезные экологические проблемы.

— В каких экспедициях вам удалось побывать во время учебы на факультете? А со своими студентами вы устраиваете похожие выезды и практики?
Помимо практики в Чашниково, я исследовал почву в Тюмени. К тому же, у меня остались хорошие воспоминания о зоналке. Это было время, когда я долго спал в палатке и учился многим вещам. Было очень интересно: вокруг постоянно новый красивый пейзаж, новые типы почвы. Около деревни мы разжигали костёр, у нас не работали телефоны тогда, и поэтому мы будто оказались в другом мире. Сделать такую практику, как зоналка, в Перу – моя мечта! Со своими студентами я хожу на экспедиции в загрязненные места. Но у нас есть большая проблема нехватки практики: недостаточно времени выделено на это, поэтому мы проводим маленькие экспедиции куда-то неподалеку – максимум три-четыре часа езды от университета.

— У вас есть опыт изучения почвоведения и в России, и в Перу, а сейчас вы учитесь в аспирантуре в Аргентине. Какой из всех университетов, где вы учились или преподавали, вы можете назвать своим фаворитом?
Конечно, МГУ всегда для меня на первом месте. Я был во многих университетах, даже учился в Саламанкском университете Испании в магистратуре, очень известном и одном из старейших в Европе. Но именно МГУ меня многому научил. Здесь я освоил разные полезные способы и техники исследования почвы в лаборатории. Что в Перу объясняют очень трудно, в России – очень просто. Этому я учу и своих ребят здесь при работе с почвой.

— И, наконец, чем вам запомнился почфак МГУ?
Факультет подарил мне дружбу. Хоть я и на другом континенте, спустя восемь лет мы до сих пор поддерживаем связь с однокурсниками. Конечно, не каждый день, но я пишу им, когда могу. У всех уже свои большие семьи, но мы не забываем друг друга. В моей памяти также навсегда остались экзамены, особенно первый, и пересдачи – много их было!