Я влюбилась в него, когда поняла, какой здесь широкий спектр изучаемых дисциплин: тут и физика, и химия, и ботаника, и почвоведение, куда же без него!

Мне кажется, да. Я знаю людей, которые после нашего факультета успешно продолжили свою работу на химфаке, биофаке и даже на юрфаке и экономфаке! Фактически, это продолжение обучения, потому что почвоведение может быть тесно связано с другими направлениями. Например, экономический факультет – это оценка земельных, природных ресурсов, а одна наша выпускница в свое время получила юридическое образование и сейчас работает в области судебной экспертизы. Почвоведы и там нужны.

Изначально я хотела стать энтомологом или микробиологом. Мою мечту исполнила, даже перевыполнила кафедра биологии почв. Здесь как раз готовят микробиологов. Изучать насекомых и беспозвоночных тоже возможно, ведь многие из них обитают в почвах. Почему мечту перевыполнила? Я ведь даже и не думала остаться преподавать, но, благодаря моим научным руководителям: Инне Павловне Бабьевой, одной из основателей нашей кафедры, и Ивану Юрьевичу Чернову, потомственному биологу и экологу, – я сейчас здесь.

На самом деле, дрожжи – приятные микроорганизмы. Они могут быть полезны на производствах, они легковыращиваемые, просты в обращении, не вызывают аллергию, чаще всего, приятно пахнут. Дрожжи на факультете появились благодаря Инне Павловне, она на кафедре и организовала лабораторию почвенных дрожжей. Потом выяснилось, что в почве дрожжей не так много, и мы стали заниматься этой группой организмов в целом. А я в свое время выбрала эту лабораторию, потому что мне было интересно все как-то порассматривать, поизучать… И дрожжи меня никакими запахами или другими неприятными особенностями не отпугнули.

Когда люди слышат слово «дрожжи», они представляют что-то, что добавляют в выпечку или спиртные напитки. Но на самом деле, дрожжей сотни различных видов. Из встречающихся небиологам, например, в кисломолочных продуктах, во фруктах, пожалуй, за исключением токсичных, зеленых или несочных, в сырах, в красной рыбе… Да, на производствах в корм рыбе добавляют особые дрожжи, которые подкрашивают мясо. В естественной среде подкрашивающие вещества берутся из какого-то другого корма, а на фермах – из дрожжей. Это абсолютно безопасно, не переживайте! Дрожжи еще в воздухе встречаются, особенно осенью. Можете как-нибудь проверить, в осенний денек в лесу действительно пахнет дрожжами.

В экспедиции я езжу нечасто, да и у микробиологов они короткие: мы просто отбираем образцы, а работаем с ними уже в Москве. Ну, если не получится организовать какую-нибудь полевую лабораторию, правда, там трудности с посудой, стерилизацией.... Мой научный руководитель, Иван Юрьевич, как-то даже умудрился на Таймыре, в палатке, организовать место для исследований. Сама я несколько раз была во Вьетнаме, на Белом море… Но Вьетнам – это абсолютно другой мир, другая культура. Там мы изучали дрожжи в экзотических плодах, взаимодействие дрожжей и термитов…

Есть! В одной из Вьетнамских экспедиций мы исследовали вид дрожжей, случайно выделенный из кокоса. Мой коллега на рынке купил кокосы и не сразу съел. Через некоторое время один орех взял и взорвался. Изнутри он пах вот этими дрожжами, бражкой такой. Как оказалось, кокос разорвало из-за избытка углекислого газа, скопившегося внутри.

Полевые условия очень раскрывают людей: человек показывает те качества, которые он не мог проявить в городской, размеренной жизни. И это наделяет полезным знанием на будущее: ты понимаешь, с кем можно иметь дело, а с кем не стоит.

Летние практики – это другой мир. Даже если они невыездные. Ребята приносят чай, пироги, сидят, жуют, работу обсуждают… Студентов отправляют и в исследовательские институты, на потенциальные рабочие места. Но самое интересное – выездные мероприятия. Когда я была студенткой, у нас одна из стоянок была в таком местечке, которое называется ХреновОе, рядом конезавод, где недалеко пруд. Несложно догадаться, что вода там не самая чистая, но ребята решили искупаться. Через некоторое время мой однокурсник возвращается с круглыми глазами, руками размахивает: «Слушайте, я нырнул в этот пруд, плыву, а навстречу мне плывет вот такая сальмонелла! Присмотрелся, нет, не сальмонелла… Но огромная!» Мы так и не выяснили, кто же там плыл навстречу… Вообще, самые яркие воспоминания о студенчестве – это практики.

На этих практикумах студенты знакомятся с дрожжами. Мы приносим самые разные образцы дрожжей. Например, из пива, творога, червивых грибов. У меня есть студенческая подружка, и я ей в начале сентября даю заказ: если поедешь на дачу, привези мне грибов, только червивых! Так что мы не конкуренты грибникам, у нас другая задача. Так вот, студенты эти дрожжи выращивают, потом изучают, рассматривают… Красивый практикум, продуманный. Мой коллега однажды так впечатлился моими рассказами о дрожжах, что написал целое стихотворение про них! Оно очень забавное, я не удержалась и написала ответ. Теперь иногда читаю оба стихотворения на практикумах, студентам нравится.

Давайте я расскажу вам их не под запись. А то придётся новые для студентов придумывать.

Мы постоянно развиваемся, совершенствуем практикум, чтобы студентам все было максимально интересно и удобно. Для меня примером были практикумы Ивана Юрьевича, который в своих заметках по практикуму не только описывал все, что необходимо, но и оставлял комментарии. Например, там было написано: «На каждом столе должна обязательно быть горелка, колбочка со спиртом, спички», – все это перечислялось, но одним из пунктов была вата. Казалось бы, вата и вата. Но в скобочках было приписано: «В стакане. Чтоб было красиво». И это меня больше всего впечатлило. Раньше наш практикум был самым ярким на кафедре, но сейчас появился практикум по бактериологии. Его ведет наш бывший студент. Он пришел ко мне и сказал: «Я хочу сделать не хуже». И я рада, что у меня получилось кого-то «заразить» этим практикумом.

Студенты всегда студенты. Иван Юрьевич в свое время придумал классификацию: в каждой группе обязательно есть один балбес, который сидит где-нибудь на последней парте, спит или постоянно опаздывает, одна девочка-отличница, которая сидит впереди, внимательно слушает и всё записывает, девчонки-хохотушки и так далее. Так было во все времена, мне кажется. Просто сейчас студенты более свободные, раскрепощенные. Быстрее адаптируются ко всему, больше интересуются, но в то же время и более эгоистичные, наверное. Ну, преподаватель тоже человек, он не успеет проверить работу к девяти утра, если ее скинули в три часа ночи! Но, к сожалению, не все ребята это понимают. Но, в целом, студенты у нас хорошие, коммуникабельные, жизнерадостные. Беспокоюсь только я за них. Время сейчас тяжелое, непостоянное, а им еще долгую жизнь жить. Все хорошо у всех будет. Стоит верить.

Секретарь по учебным вопросам – это как завуч. Ко мне студенты обычно приходят, просят разобраться с расписанием, иногда просто посоветоваться, например, с каким научным руководителем работать, где какое-нибудь оборудование взять… А я рада, когда понимаю, что смогла человеку помочь. Иногда ребята просто поздороваться заходят. Неожиданно, но приятно.

Это фильм «Как Иван Пигарёв сон изучал». Сказочное такое название, да и сам фильм хороший, документальный с элементами художественного. Там есть эпизод про Марию Михайловну Манасеину, женщину-ученого с любопытной, но тяжелой судьбой. Она тоже сон изучала, и режиссер решил вставить в фильм какой-нибудь опыт, но эксперименты с мозгом изобразить было сложно, поэтому обратились к более ранним из них, связанным с процессом брожения. Фильм можно будет увидеть в конце этого года, может быть, в начале следующего. Мне кажется, он получился очень интересным и красивым.

Мне было интересно повторить эксперимент вековой давности без использования современного оборудования. Это вызов. И самым сложным, наверное, было понять, как именно опыты ставились, ведь нормального описания эксперимента я тогда не нашла. Но, кажется, мы справились. Сама я в кадре не появляюсь, роль Марии Михайловны играет профессиональная актриса, которой мы в процессе объясняли, как пользоваться микроскопом, и вообще, что надо делать.

Я стараюсь со своими студентами быть максимально искренней, уважаю их и хочу от них честности и уважения. Я всегда стараюсь помогать ребятам, но если студент постоянно опаздывал, как-то пытался качать права, а потом приходит за помощью… Я сделаю для него минимум, необходимый для разрешения ситуации. Не буду делать ничего сверх нужного. И все равно, стараюсь помочь, невзирая ни на что. Недавно нужно было подавать студентов на стипендию, а на факультет это сообщили поздно, в последний день. Мы сидели, отправляли документы уже чуть заполночь. Благо, нас там поняли и закрыли глаза на небольшое опоздание. Тем, кто не прошел на стипендию, я сидела, писала письма с поддержкой, мол, будет и на вашей улице праздник, вы молодцы… Студенты видят, что мы делаем все, что от нас зависит, ценят и отвечают взаимностью, когда, например, помощь нужна мне.

Кто-то считает, что я требовательна к мелочам, но в науке мелочей не бывает. Казалось бы, всего лишь курсовую неправильно оформил, ну что с того? А потом криво оформленные работы и в журнал не возьмут, и на этапе рецензий диссертацию не так оценят. В мелочах проявляется отношение к работе. И даже если хорошая работа, ее вот эта безалаберность автоматически делает не такой хорошей.

Он очень домашний, уютный. Нас здесь, и студентов, и преподавателей… человек восемьсот, наверное. По университетским меркам – это малюсенький факультет. У нас все друг друга знают, и среди сотрудников, и среди студентов: у кого какие хобби, какой состав семьи… У многих тут, допустим, работают и муж, и жена, а дети здесь учатся. Действительно, такая хорошая семейственность, преемственность…

Наша беседа подходит к концу. В стеклах очков Ирины Аркадьевны помимо желтого света аудитории теплится какой-то другой свет. Добрый, чистый…внутренний.